» » Психология толпы

Психология толпы

Взаимоотношения отдельной личности и толпы – одно из самых проблемных мест современной психологии и философии. Хотя, конечно, этому явлению мыслители уделяли внимание ещё с древности. Взаимодействовать с группами людей позволяет психология толпы, знание которой некоторым людям позволило «подняться над всем миром», а другим – по крайней мере обрести внутреннюю независимость.

Психология толпы

Что такое толпа и психология толпы

Белинский определял толпу как «собрание людей, живущих по преданию и рассуждающих по авторитету». В общем случае так принято называть множество людей, объединённых неким временным, преходящим фактором. Таким фактором может быть какая-либо традиция, событие, общий объект внимания.

Достаточно посмотреть на любое сборище людей на улице – покупатели перед открывающимся новым фирменным магазином, собрание на митинге, болельщики на стадионе – и многое станет понятным. Толпа людей – это некое стихийное сборище, недолговечная общность, которой присущ хаос, хотя она не лишена некоторой организованности. Понимание этой организованности позволяет определённым силам взять это сборище в свои руки и заставить действовать вместе определённым образом.

Поскольку существует общий объединяющий фактор, то все люди в такой общности находятся в сходном эмоциональном состоянии. Толпа людей характеризуется различными параметрами, включающими число участников, психологическое и эмоциональное состояние, направление движения сборища, его скорость и др. В определённых случаях толпа людей может представлять опасность как для окружающих, так и для самой себя.

Таким образом, психология толпы обращается к самой хаотичной, стихийной, неорганизованной и опасной социальной группе, пытаясь найти в её существовании хоть какие-то закономерности. Несмотря на упомянутые качества, данная социальная группа играла важную роль в человеческой истории.

Виды толпы

Социальная психология разработала несколько классификаций этой социальной группы.

Например, по степени организации выделяются такие её виды:

  • Стихийная. Она возникает спонтанно, не имеет лидеров и каких-то организаторов в целом. Это может быть, например, сборище людей в метро. Хотя все эти люди собрались по определённому поводу, у этого сборища нет зачинщиков.
  • Ведомая. У такой толпы есть подстрекатели, она организована лидерами. Любопытной разновидностью таких сборищ являются флэшмобы, организация которых происходит через интернет. При этом большая группа людей внезапно появляется в одном месте, совершает определённое действие и так же внезапно расходится.
  • Организованная. Такая толпа имеет ярко выраженную организацию, упорядоченность. Это понятие ввёл Гюстав Лебон, который считал, что даже такие явления, как рота солдат или заседание парламента, являются разновидностью толпы. Лебон даже приписывал такому сборищу собственную «душу». Многие психологи решительно не согласны с такой концепцией и считают, что толпой следует называть только неорганизованную группу людей.

Делятся такие сборища и по характеру поведения людей:

  • Окказиональная толпа: собрание любопытствующих – например, в случае автомобильной аварии.
  • Конвенциональная: люди собираются по заранее известному поводу (концерт, футбольный матч).
  • Экспрессивная: люди выражают общие эмоции (ликование, протест и др.).
  • Экстатическая: участники объяты экстазом.
  • Действующая: участники совершают активные действия; это может быть агрессивное поведение, паника, борьба за какие-то ценности, противодействие властям.

Аспекты психологии толпы

Что представляет собой человек толпы? Совершенно очевидно, что ему приходится перестраивать своё сознание под общие ценности. В людском сборище отдельный человек теряет индивидуальность, перестаёт быть личностью. «Все побежали – и я побежал!». Нередко человек, «возвращающийся» в нормальное окружение, не может внятно ответить на вопрос, почему он производил те или иные действия; действительно, в большой людской массе отдельный человек часто не осознаёт свои действия, подчиняясь некоему коллективному разуму.

Аспекты

Такое коллективное сознание, впрочем, досталось людям от природы. В животном мире коллективное поведение представлено весьма широко. Так, птицы в одной стае одновременно взлетают вверх, как по команде. Муравьи всю свою жизнь руководствуются «единым сверхразумом», который при этом не имеет единого носителя. Смысл такой психической организованности понятен. Ведь муравей по отдельности абсолютно беспомощен; но даже небольшой муравейник может вмещать несколько миллионов особей, которые превращаются в почти непобедимый сверхорганизм. В составе сплоченного коллектива (точнее, сборища) животные могут защитить себя от врагов и конкурирующих сообществ, приготовить долгосрочные запасы пищи, построить мощные жилые и защитные сооружения. В таких условиях автоматически срабатывает побуждение «держаться вместе», даже если оно противоречит индивидуальным интересам членов сообщества.

Первобытные люди, жившие стадами, наверняка вели себя так же. Руководимые инстинктами, эмоциями и коллективным разумом, они не знали о сложных философских понятиях, с которыми постоянно сталкиваемся мы. В наше время критерием разумности считается самостоятельность, способность действовать в одиночку или же свободно объединяться в небольшие группы по конкретным, тщательно сформулированным причинам. Поэтому человек толпы сегодня кажется нам неразумным, сошедшим с ума, диким придурком. В самом деле, в огромном стихийном сборище в человеческом существе умирает человек как таковой (мыслящая, сознающая, созидающая сущность) и пробуждается дикий зверь, биологическое начало (сущность, ведомая простейшими физиологическими побуждениями, по «биологической логике» призванными сохранить сообщество).

При этом человек толпы всецело руководствуется эмоциями,, а не рассудком. И чем более бурными и неистовыми являются общие эмоции, тем сложнее отдельному человеку не попасть под их влияние. Чем же можно объяснить то, что человек искренне удивляется безумию толпы, когда смотрит на неё с далёкого расстояния, а затем подключается к всеобщему безумию, оказываясь в таком же сборище? По-видимому, глубинным мотивом этого является ощущение свободы и вседозволенности. Это очень важно – не сами свобода и вседозволенность (которые в стихийном людском сборище, по большому счёту, отсутствуют), а их ощущение.

Дело в том, что современный человек является воспитанником цивилизации. По своей физиологической сущности он является обычным животным, имеющим определённые звериные побуждения (хоть в процессе эволюции его инстинкты и подавлены). Но цивилизация накладывает на человека узду, запрещая ему следовать этим побуждениям и навязывая воздержание. В большинстве стран мира современный человек даже не имеет права на физическую самооборону, либо это право сильно ограничено: монополией на насилие всецело владеет государство. Человек невольно чувствует себя подавленным – ведь даже если он избежал нападения злоумышленников, то лишь потому, что его, как маленького ребёнка, заслонило мощное государство.

Психология толпы такова, что она освобождает человека от подобных условностей и даёт ему возможность «раскрепоститься». Здесь можно дать выход скопившимся негативным эмоциям, растерзать врага (действительного или воображаемого), почувствовать себя полноправным хозяином своей жизни. Человек возвращается к своему «естественному состоянию» и может вести себя в соответствии со своими «глубинными побуждениями», которые долгое время приходилось скрывать и подавлять. Это и есть ощущение безграничной свободы, которое в условиях стихийного сборища действует как наркотик.

Бывает, что действие этого наркотика столь сильно, что человек теряет остатки рассудка. И тогда возникает то, что психология толпы именует массовой истерией. В такие минуты, по выражению Бехтерева, сборище ведёт себя «глупее, чем индивидуал, и перестаёт быть совокупностью разумных существ».

Как управлять толпой

Политики, религиозные деятели и другие активные и амбициозные люди, используя своё знание психологии толпы, пытаются ею управлять. Это, конечно, абсолютно аморальное и бесчестное дело, однако, с другой стороны, наличие у сборища лидера в определённой степени снижает его опасность. Управлять людской стихией как будто бы просто, ведь она, подобно любому стаду, готова послушно следовать за вожаком. Однако здесь же кроется и сложность: потенциальный лидер должен суметь привлечь к себе внимание участников стихии, а это в условиях шквала эмоций сделать очень непросто.

1

Психологи и политтехнологи используют несколько методов, чтобы привлечь внимание людей в сборище:

  • Демонстрация силы и власти. Это использование всё той же животной модели: члены стихийного сообщества стремятся опираться на самого сильного и смелого своего представителя и следовать за ним, ибо это подсознательно внушает безопасность. Поскольку людская стихия – явление примитивное, то и действия лидера могут быть простыми: достаточно быть выше всех остальных людей, иметь более яркую одежду, кричать громче и т. д.
  • Экспрессивность выступления. Речь лидера должна быть громкой, эмоциональной, этим он задаёт тон всему сборищу, формирует «коллективный разум». Поэтому ни один политический или любой другой митинг сегодня не обходится без технических средств усиления звука (мегафон, микрофон и др.).
  • «Заводное» выступление. Люди в стихийном собрании не готовы слушать длинные, пространные монологи с разъяснением всех фактов и соображений; они требуют коротких и ёмких фраз, которые несут не столько информацию, сколько побуждение к действиям. Поэтому главной частью выступления лидера становятся лозунги, программирующие сообщество.

Характерно, что потенциальный лидер должен выглядеть «своим» для сообщества. Если это человек со стороны, то ему совладать со сборищем будет куда сложнее. Поэтому провокаторы и подстрекатели вначале незаметно внедряются в бушующее сообщество и следуют общему настрою, ничем себя не проявляя, и лишь по прошествии некоторого времени начинают выделяться: громче кричат, выкрикивают более агрессивные лозунги, используют особые звуковые и визуальные эффекты, заставляющие людей невольно обратить на них внимание (выстрелы в воздух, флаги, развёрнутые плакаты и др.). Такое поведение позволяет также надёжно подчинить себе людей в сборище: к тому моменту, как провокатор выйдет из своего «укрытия», народ уже потерял остатки рассудка и подчиняется лишь стихийным рефлексам. Такую толпу провокатор может повести куда угодно, вплоть до того, что её поведение будет противоречить изначальным планам. Так, умелый лидер может заставить людей, пришедших на площадь свергать правительство, танцевать весёлый танец, молиться богу, хлопать в ладоши. Когда вся энергия сборища израсходуется, оно самоликвидируется: уставшие люди разойдутся по домам.

Встречаются случаи, когда сборище слишком пассивно и с помощью обычных выстрелов в воздух его не «раскачать». Тогда провокатор начинает стрелять не в воздух. Созерцание свежей крови и поверженных товарищей придаёт сборищу нужную степень агрессии, приводит его в неистовство.

Именно безрассудство, эмоциональность, однообразие поведения, бессознательность отличают толпу от коллектива – сознательного собрания людей. В коллектив человек вступает, руководствуясь какими-то личными соображениями, которые он стремится в нём отстаивать. Коллектив способен самоорганизоваться, в нём тоже появляется лидер, являющийся членом данного коллектива, однако здесь лидер не имеет столь безграничной власти над рядовыми участниками. Если решения лидера не удовлетворяют желанию остальных участников, коллектив распадается; если кто-то не согласен с общим решением, он волен выйти из коллектива без особых последствий для себя. В организованном коллективе каждый участник играет отведённую для него роль и действует во многом самостоятельно, но при этом сопоставляет свои действия с общей целью и действиями других. В стихийном же сборище задача лидера – подавлять пробуждающуюся индивидуальность, блокировать разум участников и держать всех «в едином русле». Он может запустить схему наподобие «ведра с крабами», когда стихийное сборище будет само себя очищать от «пробудившихся выскочек». Известно, как ведут себя крабы, посаженные в ведро. Каждый из них мог бы самостоятельно выбраться из него, однако когда он достигает вершины, другие крабы своими клешнями сбивают его вниз. Таким образом, в стихийном сборище участники вытесняют или физически уничтожают тех, кто мог бы повести всю массу в изначальном направлении, а обманувший людей провокатор, наоборот, получает всеобщее признание.

Умелый провокатор может не только внедриться в уже готовое сборище, но и создать своё. Всё может начаться с одиночного пикета: случайных прохожих привлекает человек, держащий плакат или выкрикивающий в мегафон определённую речь. Для того, чтобы собрать свою стихийную «армию», потенциальный лидер должен разбираться в политической и экономической ситуации на данный момент, определять настроения общества. Вот пример того, как можно создать такую «армию» чуть ли не из воздуха.

Как создавался культ православной «святой» Матроны Московской? В самом начале «лихих девяностых» активизировавшаяся Русская православная церковь ещё не ударилась в «чудоверие», пытаясь проповедовать преимущественно этическую сторону религии. Однако внимания к себе Русская православная церковь привлекала мало, поскольку у неё была масса сильных конкурентов – наводнившие страну разнообразные секты, целители, экстрасенсы. Они предлагали миллионам отчаявшихся людей то, чего они так долго ждали, - чудеса, точнее – веру в чудеса. Колдовство, магия, проникновение на «запретные территории», общение с всемогущими сверхъестественными существами – всё это было куда интересней, чем скучные православные проповеди о любви, милосердии и воздержании, тем более что православное учение, казалось бы, категорически отвергает колдовские практики. От РПЦ отворачивались даже те, кто в суровые годы «научного атеизма» сохранял ей верность: ведь церковь давала верующим надежду, и наступление «лихих девяностых» после краха Советского Союза воспринималось ими как крах надежд: после исчезновения «империи зла» наступило ещё большее «зло», по сравнению с которым прежний советский режим казался едва ли не раем на Земле. И в этих условиях Русская православная церковь приняла решение действовать по-новому. Она санкционировала появление в церковной среде такой же «целительницы» и «чудотворицы», какими были все эти экстрасенсы и забугорные духовные лидеры. Были сочинены разнообразные мифы о «чудесах», которые Матрона совершала как при жизни, так и после своей смерти. По утверждению церкви, чудодейственными свойствами обладали «святая» вода с её могилы, цветы – опять-таки с могилы. Верующим предлагалось нарезать эти цветы и добавлять в салаты, использовать их для приготовления целебных настоев. Эта масштабная акция, в которой принимали участие сотни священников, монахов и инициативных мирян, сделала своё дело: жаждавший всевозможных чудес народ потянулся в храмы. Доходы Русской православной церкви и её престиж резко поползли вверх. Религиозное сборище не обратило внимания даже на то, что в этом деле Русская православная церковь грубо нарушила свои же принципы, совершила массу смертных грехов, напропалую занималась шарлатанством и грубо и примитивно обманывала людей. Верующие не вдавались в эти подробности и даже не пытались проверять состряпанные наскоро легенды и мифы.

Ещё один пример – история о том, как демократическая Чехословакия внезапно, абсолютно мирным путём, стала самой коммунистической страной в мире. В конце сороковых годов в Чехословакии местная коммунистическая партия не пользовалась особой популярностью – страна развивалась в общем русле с западноевропейскими государствами. Люди могли наблюдать, как в соседнем Советском Союзе творится нечто ужасное: массовый искусственный голод, репрессии, тоталитарный режим. И тогда чехословацкие коммунисты начали выступать с речами, в которых они заявляли: мол, в СССР строят «неправильный» коммунизм, а мы построим свой, чехословацкий и «правильный». Пропагандисты подстроились под общий фон и вместе с народом стали осуждать «советский строй». Людям это понравилось, и на следующих выборах убедительную победу одержали коммунисты. На следующий же день лидер коммунистов Клемент Готвальд стал строить «чехословацкий коммунизм», старательно копируя сталинскую модель: репрессии, преследование инакомыслящих, милитаризация, издевательства, вездесущая пропаганда и цензура. Жители страны были в шоке: они не понимали, как они могли в едином и дружном порыве проголосовать за «это». Но и в последующие годы Чехословакия была по «коммунизации» впереди планеты всей: количество членов компартии на сто тысяч жителей здесь было наибольшим в мире. Этому способствовало и умение политических лидеров «договориться» с народом.

В настоящее время политические технологии достигли своего пика. По мере того, как насилие и открытая диктатура осуждаются и запрещаются мировым сообществом, политики прибегают к тонким методам управления большими массами людей, чтобы создавать видимость демократии. Сегодня бывает трудно отличить действительное волеизъявление народа от действий по указке провокаторов. Ужаснее всего то, что «народ» и сам подчас не осознаёт, что он уже давно перестал быть народом и превратился в безумствующее сборище, исполняющее команды харизматичного лидера.

Смотреть видео

Похожие публикации

Добавить комментарий

  • Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив
Опрос
Пользовались ли вы услугами психолога?

Последние комментарии

Мастер

Здравствуйте, Айнура! Здесь многое зависит от самого человека обнаружевшего нессответствие. Некоторые индивиды могут встать на защиту своих стереотипов и всеми правдами и неправдами все-таки втиснуть «неправильного» под свои убеждения. Другие же, могут пойти по пути от отрицания к принятию. Какой путь будет выбран зависит от пластичности психики человека.

Дмитрий

Здравствуйте! Очень надеюсь, что она вернется!

Айнура

Здравствуйте! Какова реакция человека, обнаружившего, что стереотип, которым он воспользовался, не подходит конкретному человеку?

Алиса

Хорошая статья для начинаюшего wink

Анна Ли

Хорошие советы, главное не просто прочитать, но еще и применить в своей жизни.. Это уже сложнее)